Воскресенье или нервная жизнь

Смолюк Андрей Леонидович


Андрей Смолюк

Это мой мир

Повести и рассказы

SKLENĚNÝ MŮSTEK KARLOVY VARY 2015


Skleněný můstek s.r.o.

Vítězná 37/58, Karlovy Vary

PSČ 360 09 IČO: 29123062 DIČ: CZ29123062

© Смолюк Андрей Леонидович 2015

© Skleněný můstek s.r.o. 2015

ISBN 978-80-7534-008-5


Содержание Поцелуй Платьице

Медсестра

Котлетки Гибкий график Носок

Воскресенье либо нервная жизнь Воскресенье или нервная жизнь Лягушка

Встречный план Непонятливый доктор Рюмашка

Тонометр

Поход к невропатологу Бальзам Биттнера

«Зигзаг» Компьютер Подушка

Азов-гора

Сборы В пути

Ночлег под Полевским Азов-гора

Рыбный денек либо 23 февраля

Часть 1. Брат

Часть 2. Рыбалка Заключение

Гуси Опята

Незапланированная поездка


Поцелуй

В канун праздничка восьмого марта это случилось, когда и весна, и дамы, как сами осознаете, великолепны. Случилось, и вот уже как три года запамятовать не могу. Всё снится Воскресенье или нервная жизнь мне ночами. Уж не влю- бился ли я? Человек я, нужно сказать, влюбчивый, вдохновляют меня дамы на всякие там подвиги.

Итак вот, стою я, означает, на остановке автобусной после работы, автобуса жду, чтоб домой поехать. Тудамо гляжу, сюдамо гляжу, чтобы нескучно было ожидать. Вижу, женщина идёт. Я Воскресенье или нервная жизнь, естественно, на неё глаз положил: смотрю, любуюсь. Высочайшая такая, стройная и страшно привлекательная. А она к остановке подходит и останавливается неподалеку от меня. Сердечко моё затрепетало, застучало – взволновала, одним словом, меня эта женщина. И до того взволновала, что я чуток автобус собственный не пропустил.

А автобус подошёл полный-преполный, ну и Воскресенье или нервная жизнь на остановке народу было много, так что пришлось мне чуть-чуть локтями поработать, чтоб место в автобусе отвоевать. Даже про даму я на некое время запамятовал.

Влез я, означает, в автобус и в середину пробираюсь. В середи- не, как понятно, народу всегда гораздо меньше. Пробираюсь я Воскресенье или нервная жизнь и вдруг смотрю – стоит женщина, та, что на остановке меня взволновала. Естественно, можно было с ней пообщаться, но утомился я что-то за денек, и настроения пыль в глаза пускать у меня не было. Желал я мимо девицы протиснуться, да не вышло. И сзади люд, и впереди люд, все толкаются и давят Воскресенье или нервная жизнь друг дружку. Встал я, в общем, напротив девицы и как Сивка-Бурка стою. Ни рукою пошевелить, ни ногой двинуть. Не много того, что я встал перед ней, так ещё прямо в глаза ей смотрю и в губки её дышу. Да к телу её ещё прижимаюсь. Неудобное, естественно, положение Воскресенье или нервная жизнь, засмущался я, да ничего не поделаешь!

А сзади ещё тётка какая-то на плече повисла, так что не только лишь конечностями, да и головой пошевелить не могу. И в этот момент тронулся автобус с остановки. Дёрнулась моя голова, и рот мой так и прильнул к губам девицы Воскресенье или нервная жизнь. Поцеловал я её, означает. Побагровел я весь в смущении. Ну, думаю, на данный момент женщина мне оплеуху и отве- сит. А женщина и отвесила бы, да только сама ни рукою, ни ногой пошевелить не может. Глядит на меня своими ясными очами и в


смущении моргает.

А автобус дёргается, люд давит, тётка на плече Воскресенье или нервная жизнь висит – ну, ни- какой жизни. И до того мне неловко, что просто жуть. А поделать ничего не могу. Всё даму целую.

А женщина мне вдруг и гласит:

– А вы понимаете, даже приятно, только вот усы у вас страшно колю- чие!

От таких слов отлегло у меня на сердечко.

– Вы Воскресенье или нервная жизнь уж извините, но поделать ничего не могу, – говорю. – При- дётся вам вытерпеть меня до моего выхода из автобуса!

– Да уж, придётся, – забавно ответила мне женщина.

Не напрасно мне эта женщина приглянулась. Умная она, видать, и всё соображает. Разговорились мы с ней. Болтаем о пустяках, а меж де- лом Воскресенье или нервная жизнь всё целуемся. Да вот неудача: подошёл автобус к остановке, где вы- ходить мне нужно. А жаль: закончились мои поцелуи. И честно говоря, я бы ещё в автобусе поездил.

Хоть и отошёл я от смущения маленько, но из автобуса весь в волнениях вылез, красноватый. От этого волнения даже Воскресенье или нервная жизнь запамятовал, что нуж- но мне было хоть телефончик у этой девицы взять – так, на всякий случай, может быть, и позвонил бы.

И снится мне это с того времени ночами, покоя не даёт. А автобусы наши переполненные я даже полюбил. Мечтаю всё снова с той де- вушкой повстречаться, вдруг у меня с ней Воскресенье или нервная жизнь снова поцелуи получатся. А отлично было бы!

15.01.02.

Платьице

Получил, означает, Анатолий премию. За что – не принципиально, а принципиально то, что получил. А раз премию получил, то и издержать ее необходимо. Свойство у премий такое, что обожают они, когда их растрачивают.

И вот на семейном совете решено было, что Воскресенье или нервная жизнь пора супруге Анатолия, Свете, гардероб собственный подновить. Приобрести, означает, ей платьице необходимо. Ни Анатолий в этом вопросе не возражал, ни тем паче сынишка их Костя. Одним словом, приятное решили мужчины сделать их маме.

И вот субботним днем пошла вся семья в магазин выбирать


Свете обнову. А в магазине чего только нет Воскресенье или нервная жизнь: и такового, и такого, и всякого. Недешево, правда, но не неудача, в конце концов, не жаль было средств нашим героям.

Как платьице выбирать, то отдельный рассказ писать нужно, потому что дело это хлопотное и очень трудоемкое, в особенности если платьице это для души выбирается. Но скоро ли, медлительно ли, но Воскресенье или нервная жизнь платьице куплено было. Прекрасное, привлекательное, как раз по Светиной фигуре и как раз такового цвета, который Света больше всего обожала.

Заплатил Анатолий денежку, торговцы платьице завернули и пошли наши герои домой, удовлетворенные и веселые.

Шел Анатолий и задумывался, что сейчас они придут домой, и слав- ная примерка будет. Приоденется Воскресенье или нервная жизнь его супруга и перед ними попочкой повиляет, вся наряженная такая. Обожал Анатолий глядеть, как супруга его прихорашивается, ну и попочкой, вся такая наряженная, перед ним виляет.

А Костя, хоть и небольшой еще, но тоже обожал глядеть на кра- сивую свою маму да еще в наряженном платьице.

В общем, ожидали Воскресенье или нервная жизнь все мужчины, как мать Света дома примерять новое платьице будет.

Но дома их ожидало разочарование. Заместо того чтоб платьице при- мерять Светлана всем произнесла:

– До этого, чем, что-то с платьицем делать, его необходимо постирать. Не могу я платьице грязное на себя надевать.

– Да какое же оно грязное? – опешил Воскресенье или нервная жизнь Анатолий, которому не терпелось поглядеть, как супруга его попочкой вилять будет. – Только-только из магазина. Можно сказать, новье, муха не посиживала.

– Вот раз из магазина, то и постирать платьице необходимо, – не унима- лась Света. – Поди, в магазине его различные люди тыщу раз примеря- ли, а я просто не Воскресенье или нервная жизнь могу ходить в платьице, которое кто-то надевал.

– Да где ж его кто-то надевал? – снова опешил Анатолий. – Сама ведь лицезрела, что платьице из мешка полиэтиленового доставали, а ме- шок этот фирменной наклейкой закрыт был. Так что не придумывай ничего, надевай платьице к нашей с Костей радости.

Но Воскресенье или нервная жизнь Света была неумолима: грязное платьице, ну и все здесь. А раз грязное, то постирать его необходимо. И с этими словами закрылась она в ванной, загремев тазами.


Мужчины, Анатолий и Костя расстроились. Ждали они слав- ную примерку с вилянием попочки, а здесь для тебя здравствуйте: постирушку Света устроила. И до того Воскресенье или нервная жизнь они очень расстроились, что даже ужи- нать не стали, а просто молчком занялись своими делами. Анатолий газету читать стал, а Костя возлюбленный собственный телек включил.

– Да хорошо вам кукситься, – дружелюбно произнесла Света, – к завт- решнему деньку платьице высохнет, я его поглажу ну и попочкой перед вами повиляю, раз вам Воскресенье или нервная жизнь этого так охото.

Но завтра это завтра, а мужикам хотелось на данный момент, не напрасно ведь они платьице помогали Свете выбирать и брать.

– Завтра мы торжественный вечер устроим, – продолжала Света,

– куплю я кому – пивка, кому – лимонадику, и показ мод устроим.

Ну, насчет пивка и лимонадика – это даже очень Воскресенье или нервная жизнь замечательно, так пошевелили мозгами Светины мужчины, так что, в принципе, можно и до завтра подождать. Тем паче что завтра-то воскресенье.

Воскресный торжественный вечер удался на славу. И пивко было, и лимонадик, и еще много различных смачных блюд. Но все ожидали, когда же Света платьице свое примерит.

И вот праздничный миг Воскресенье или нервная жизнь настал. Надела Света платьице и стала перед мужиками попочкой вилять. И до того это у нее здорово по- лучалось, что Анатолий не удержался и произнес:

– Какая же ты у нас, мать, прекрасная. Просто посмотреть на тебя одно наслаждение.

А Костя добавил:

– Будь, мамочка, всегда таковой!

И после этой примерки Воскресенье или нервная жизнь благодать в семье установилась. Рады все были, что не напрасно подарок таковой Свете сделали, не напрасно ей платьице приобрели. А про то, что не сходу платьице Света надела и тем парней рас- строила, все как-то запамятовали. Ну, и слава богу, тем паче не такое уж это огорчение Воскресенье или нервная жизнь огромное: подождать, когда мать платьице постирает. В конце концов, раз так маме хотелось это сделать, то означает так и нужно, ведь в платьицах все-же дамы больше разбираются, чем мужчины.

14.10.03.


Медсестра

Весна, означает, пришла! Дело, в общем-то, не плохое, правда, не для всех. Вроде и ликовать нужно, да вот только Воскресенье или нервная жизнь хандрить я начал. И в голове шум некий, и конечности какие-то вялые, и в душе упадок сил.

Хочешь – не хочешь, а к доктору идти нужно, раз в организме непо- рядки. Ну, я и собрался к этому самому доктору, к терапевту.

А доктор меня послушал, давление померил Воскресенье или нервная жизнь, гортань поглядел ну и гласит:

– Ничего с вами ужасного не происходит, все у вас в норме. А что касается дискомфорта вашего, так это весна действует. Авита- миноз по-научному. Я вам витаминчики пропишу в укольчиках, а вы в процедурный кабинет походите, эти укольчики поставьте. Думаю я, что после чего Воскресенье или нервная жизнь все у вас в норму придет.

Ну, сами осознаете, доктора слушать нужно, веровать ему, а почему я эти витаминчики в укольчиках в аптеке купил (дорогие зараза, как, вобщем, и все лекарства на данный момент) и в процедурный кабинет напра- вился.

Очередь туда была маленькая, всего минут 10 я прождал, и вот вхожу Воскресенье или нервная жизнь в храм, так сказать, укольчиков и шприцов. А в этом храме

– ну, точно как Артемида – посиживает на стуле и глядит на меня девуш- ка-медсестра. И нужно признать, втюрился я в нее с первого взора. Бывает такая любовь, нужно сказать. Все мне в этой девице понра- вилось: и прическа Воскресенье или нервная жизнь, и глазки, и ротик, и фигура, и остальные дамские красоты. Я аж просто залюбовался на эту медсестру. Кровь по жи- лам забурлила, а в голове приятное кружение такое появилось. Стою и даму эту, как красивое, изучаю. Но медсестра длительно со- бой наслаждаться мне не отдала. Спустила она меня с туч Воскресенье или нервная жизнь на греш- ную землю, просто так сказав:

– Ну, что там у вас такое?

Я от грез встрепенулся и отвечаю:

– Да вот укольчики мне прописали, ходить сейчас к вам буду де- сять дней.

Девушка-медсестра на мои слова улыбнулась (ангельской улыб- кой, меж иным), что привело меня в состояние блаженства Воскресенье или нервная жизнь, ну и гласит:


– Давайте ампулки, направление на укольчики, а сами проходите в кабинку номер … и готовьте ягодицу!

Ну, я все сделал как следует: в кабинку вошел, брюки спустил, ну и на кушетку лег. А сам думаю:

– Вроде бы этой девице приглянуться, чтобы втюрилась она в меня. Наверняка, необходимо Воскресенье или нервная жизнь для начала поболтать с ней, заговорить ее!

А здесь как раз и эта девушка-медсестра в кабинку заходит, и шприц в руках держит. Вроде и момент есть подходящий для разговора, да вот только одно неудобство: лежу-то я на кушетке лицом вниз. А в таком положении вести Воскресенье или нервная жизнь дискуссии и неловко. Оборотиться же к де- вушке лицом со спущенными брюками, прямо скажем совсем нереально. Неблагопристойно и неэтично. Одно только мне остается: сде- лать так, чтобы попочка моя этой девице приглянулась, вдохновила, чтобы она ее на различные там подвиги. А задачка это тяжелая, так как, как вы сами осознаете, в этом Воскресенье или нервная жизнь мире в попочку мужскую еще не одна дама не влюблялась. Это в женскую попочку еще втюриться можно, а вот в мужскую – неувязка. И так мне обидно стало, что не могу я к девушке-медсестре лицом оборотиться: ну, просто жуть.

А женщина, меж тем, и гласит мне Воскресенье или нервная жизнь:

– Вам в какую половинку: в правую либо левую?

– А какая вам больше всего нравится, – отвечаю, а сам бога молю, чтобы попочка моя девице приглянулась.

В правую женщина мне сделала, больше она ее собой завлекла, Не знаю только вот, правда, чем. Приятно так спиртиком помазала для дезинфекции, чтобы там СПИДы различные и остальные Воскресенье или нервная жизнь бактерии в мой организм не попали, и сделала. Я только «ой» и произнес.

Чувствую, витамин разливается по моему телу, по жилам, так сказать, пошел. А от этого говорливость на меня напала. Да только начал я мозги девице пудрить, как она мне произнесла:

– Подержите ваточку, и если Воскресенье или нервная жизнь крови не будет, сможете одеваться!

И с этими словами выскочила она из кабинки. Я даже очам моргнуть не успел.

– Все, – с грустью помыслил я, – не приглянулась девице моя по- почка, не втюрилась она в нее.

Натянул я брюки и из кабинки выхожу.

– Может, на данный момент, – еще помыслил, – мне получится с Воскресенье или нервная жизнь женщиной пере-


гласить!

А нет. Последующий пациент уже в процедурный кабинет вошел, и им женщина занялась. Точно не втюрилась она в мою попочку. А жалко!

Но надежда, как понятно, погибает последней. Еще девять раз мне на прием к этой девице ходить. Так что, думаю, может, еще влюблю ее в нижнюю Воскресенье или нервная жизнь часть моего тела, раз глаза в глаза не получа- ется. Может, заметит она, что эта часть тела у меня даже очень ничего, как, вобщем, и весь я. А раз заметит, то и различные знаки внимания ей можно будет оказывать. Цветочки, к примеру, либо там шо- коладку подарить Воскресенье или нервная жизнь. А после чего, глядишь, и обоюдные симпатии у нас начнутся.

А что касается авитаминоза, так он у меня сходу и прошел, сходу я и излечился. Итак вот девушка-медсестра на меня подействовала. Но уколы я все равно все поставлю, а вот почему, думаю, что и объ- яснять это совсем не Воскресенье или нервная жизнь к чему. И так все понятно.

06.11.03.

Котлетки

Когда мы с братишкой были мелкие, мне – лет четырнадцать, а брату, соответственно, 6, то мы всегда очень обожали тот мо- мент, когда наша мать поджарила котлетки. Нет, вы не задумайтесь, что мы не обожали всего остального, что готовила мать, пирожки там, торты либо, на Воскресенье или нервная жизнь худенький конец, супчик, но котлетки мамины нам нра- вились больше всего. Мы готовы были их есть в неограниченном ко- личестве и в течение всех суток, даже ночкой. И мать, зная эту нашу прожорливость, всегда эти котлетки куда-нибудь прятала, причём так, что отыскать их было совсем нереально Воскресенье или нервная жизнь. Прятала мать от нас и всё остальное, всякие пироги да куличи, но что самое интерес- ное – эти пироги да куличи, в конце концов, мы с братом находили, устраивая праздничек животика, а вот отыскать котлетки нам не удавалось никогда.

Мы с братишкой, когда мать поджарила котлеты, всегда крутились около закрытой двери на кухню Воскресенье или нервная жизнь, подсматривая в щёлочку и приго- варивая:


– Во, на данный момент будут котлетки!

Естественно, заводилой тут был я, так как мне уже было до- статочно лет, и я маленько кое-что соображал. Ну, а мой братишка, которого я, кстати, очень обожал, и который обожал меня тоже, всегда подражал мне Воскресенье или нервная жизнь, повторяя все мои слова и деяния.

– Самое главное, – гласил я ему, – это проследить за матерью, не упустить того момента, когда будут готовы котлетки!

Брат со мной соглашался, кивал головой и не отходил от кухон- ной двери, ощущая обалденный запах, который исходил из кухни.

Но мать была хитрей Воскресенье или нервная жизнь нас. Пока котлеты остывали, она из кухни не уходила. Сами осознаете, мать желала, чтоб этих котлет хвата- ло, ну, хотя бы на два денька, и потому её совсем не прельщала перспектива ликвидирования нами котлет за 5 минут. Как только котлетки остывали, и необходимо было их от нас прятать, мать гласила нам:

– Ну Воскресенье или нервная жизнь-ка, сбегайте-ка в магазин за конфетками, а заодно и молока купите!

Ну, а кто из нас мог отрешиться от конфеток? Ни я, ни братишка. Потому, на мгновение позабыв о котлетках, мы в один миг со- бирались и бежали в магазин, до которого, кстати сказать, было 5 минут Воскресенье или нервная жизнь ходьбы.

Когда мы ворачивались домой, котлетки уже были спрятаны к нашему величавому огорчению. И сколько мы ни просили маму, что бы она хотя бы отдала нам котлетку одну на двоих, ничего у нас не выходило.

– Будет время обеда, – гласила нам мать, – и вы по котлетке получите!

Но нам совсем не Воскресенье или нервная жизнь хотелось ожидать до обеда. Жуя конфеты, которые мы только-только приобрели в магазине, мы с братом начинали поиски того места, где должны были лежать спрятанные котлетки. Мы знали, что поиски наши не дадут никакого результата, но с упор- ством, достойным наилучшего внедрения, начинали шастать по всем углам нашей двухкомнатной квартиры Воскресенье или нервная жизнь.

Куда мы только с братом ни заглядывали: и в шкафы, и на антре- соли, и за телек. А кухню мы изучали так кропотливо, что


казалось – нет такового места, где бы мы не поглядели. Вобщем, это можно было сказать и про всю остальную квартиру. Даже раз- движной диванчик, тяжеленный и здоровый Воскресенье или нервная жизнь, мы раздвигали, хотя это давалось нам с трудом.

А мать подтрунивала над нами:

– Ищите-ищите, всё равно не найдёте!

А кончалось всё это тем, что брат мой начинал плакать. В эти ми- нуты отчаянья я, как старший брат, всегда гласил:

– Вытерпи, мужик должен быть мужественным!

Так, по Воскресенье или нервная жизнь последней мере, всё время нас учил отец, я ему веровал и с неописуемой точностью повторял его слова и даже интонацию. И са- мое что необычное, мои слова братом воспринимались, и плакать он, обычно, переставал.

Что касается отца, то в наших поисках он вставал на сторону матери, говоря нам, что мужчины должны Воскресенье или нервная жизнь быть не только лишь мужествен- ными, да и очень терпеливыми. А почему он всегда похихикивал над нами и даже подыгрывал нам в наших поисках.

Но все наши пробы, как я уже гласил, ни к чему не приводи- ли. Так что, поискав с часик, мы в расстроенных эмоциях шли на Воскресенье или нервная жизнь улицу погулять и развеется от печальных мыслей!

И вот прошли годы. Мне уже 50, а брату 40 два. Мать наша состарилась: так, к огорчению, весь устроен этот мир. Но котлетки, по последней мере, я, ну и брат мой тоже, не запамятовал. Мать это знает, потому всегда, когда она жарит Воскресенье или нервная жизнь котлетки, то звонит нам и приглашает на обед. Мы с братом всегда с наслаждением соглаша- емся и идём к маме всеми семействами с жёнами и детками.

И вот в один прекрасный момент, когда мы только-только отведали маминых котлет, я вспомнил, как мы в детстве находили эти самые котлеты, а Воскресенье или нервная жизнь почему не выдержал и спросил маму:

– Мам, а куда же всё-таки ты прятала эти самые котлетки, при- чём так, что мы с братом не могли их отыскать?

Мать на это рассмеялась и просто ответила:

– Да в стиральную машину!

Уж вот что-что, а про эту самую стиральную Воскресенье или нервная жизнь машину мы, ко- нечно, с братом не догадывались. Стиральная машина для нас была кое-чем несерьёзным, и про неё мы, просто говоря, забывали.


Вот так просто и раскрывался этот «ларчик». Мы с братом по это- му поводу рассмеялись, причём совместно с матерью, с жёнами и детками, и нам стало от этого Воскресенье или нервная жизнь отлично и комфортно. Было чувство, что мы вновь возвратились в детство, а в детство время от времени взрослым людям возвра- щаться даже очень необходимо. Все знают, что детство – самая не плохая пора всей жизни, со всеми вытекающими из этого последствиями!!!

14.10.2004 9:12

Гибкий график

Лет 10-15 вспять попробовали у нас на производстве так именуемый Воскресенье или нервная жизнь гибкий график ввести. Это означает, что на работу, в принципе, можно приходить в хоть какое время, а кончать работу в со- ответствии с тем, когда ты пришел. И обед тоже можешь по собственному желанию устраивать.

Вроде и не плохое начинание, да только ведь у нас все получа- ется шиворот Воскресенье или нервная жизнь-навыворот. Не учитывают почему-либо при всех ново- введениях наш русский склад ума. Это у немчуры, где все по правилам, по порядочку, а у нас как бог на душу положил, так и выходит.

Вот и у нас в семье с этим гибким графиком история такая вы- шла Воскресенье или нервная жизнь.

Прихожу я как-то с ночной смены домой, на часах полдевятого утра и дома, естественно, никого нет. Отпрыск в школе, супруга на службе. Запаску вот только она мне на столе такую оставила:

«На обед я приеду домой. Подогрей все и приготовь, а еще мор- ковочки натри на терке, очень Воскресенье или нервная жизнь мне ее что-то захотелось».

Ну, приготовить, так приготовить, натереть, так натереть. Дело нехитрое. Но поначалу подремать маленько нужно. Ночная смена много сил отбирает.

Подремал я пару часов, отдохнул отлично и пошел на кухню – к обеду, означает, готовиться. Время как раз к одиннадцати часам под- ходило.

И только Воскресенье или нервная жизнь я, означает, морковку натер, как внезапно дверь в квар- тиру раскрывается, и супруга моя дорогая заходит. Я, естественно, ее спрашиваю:


– Что-то ты сейчас рановато? Отпросилась, что ли либо просто пораньше ушла? До обеда ведь твоего еще практически битый час.

– Не беспокойся, – жена мне отвечает. – Просто гибкий график работы у нас Воскресенье или нервная жизнь ввели. А это означает, что на обед я могу пойти когда есть захочется. А сейчас мой рефлекс от животика сработал по- ранее, и вот я взяла и пришла на обед.

Ну, пораньше так пораньше, я особо возражать не стал. Пообе- дали мы, означает, с супругой, я и Воскресенье или нервная жизнь помыслил, что она на данный момент на работу отправится. А она заместо этого мне гласит:

– Так как у нас гибкий график, то я, пожалуй, и поспать успею.

И, представьте для себя, разделась, легла на диванчик, укрыла себя оде- ялом и преспокойно заснула. А я на кухне сижу и не знаю, что и Воскресенье или нервная жизнь де- лать. Или будить супругу, или нет. А если будить, то когда?

Отдал я ей полчаса подремать и разбудил. А супруга на часы поглядела и произнесла:

– Рано ты меня разбудил, еще можно было мне пол часика вздрем- нуть. Да хорошо, разбудил, так разбудил. Пожалуй, постираю-ка я Воскресенье или нервная жизнь.

И представьте для себя, не одевшись, пошла, включила стиральную машину. А я, честно говоря, то вообщем ничего не понимаю. График гибкий, естественно, графиком, да только удивительно все это как-то.

Вот я и говорю:

– Ты б, дорогая, оделась бы, а то вид твой меня на любовные под- виги тянет и вообщем Воскресенье или нервная жизнь, ты на работу сейчас собираешься либо отгул взяла?

– Да успокойся ты, – супруга мне отвечает, – гибкий график у нас. Его люди умные выдумали, не я. Так что все в порядке.

После таких слов, чтобы меня не возбуждать, жена моя все-та- ки оделась, но стирать не закончила Воскресенье или нервная жизнь. А время уже к полвторому под- прогуливается.

– Хорошо, – заявляет мне супруга, – достираешь сам, я вот только чуть-чуть белье поглажу и пойду.

В общем, достала она утюг и стала преспокойно разглаживать. А я уж вообщем ничего не понимаю. От изумления аж курить пошел, хотя вот уже как неделю бросаю Воскресенье или нервная жизнь.

Кое-где приблизительно полтретьего супруга моя, в конце концов, успокоилась в


смысле домашних работ и на службу свою отправилась.

– Когда придешь? – спрашиваю.

– Да наверное как обычно: в пять-полшестого. Ведь у нас гибкий график.

Ушла, означает, супруга, а я снова же в недоумении. Или я ничего не понимаю, или на производстве все Воскресенье или нервная жизнь с мозга сошли.

– Наверняка, – пошевелил мозгами я, – супруга в 5 не придет. Позднее. Часов в семь, наверняка.

Нет, в 5 часов пришла и мне сходу заявила:

– Гибкий график – восхитительная штука. Не много того, что я с рабо- ты впору ушла, так еще отгул смогла заработать. Гибким графи- ком приплюсую его Воскресенье или нервная жизнь к остальным своим отгулам, так что их у меня семь штук сейчас будет.

Здесь уж я вообщем свое изумление скрыть не сумел. Ничего не по- нимаю. Снова курить потянуло, хоть неделю уж как бросаю. Я ведь работу супруги в принципе знаю. Там программки, компы, диски, байты и мегабайты. Не может без Воскресенье или нервная жизнь их нормально наше производ- ство работать. Если с супругой что-то случится, то все и зам- рет, остановится. Принципиальная личность у меня супруга.

Но на мое недоумение жена снова мне гласить стала про гибкий график. Какая это не плохая штука, и как замечательно, что его выдумали Воскресенье или нервная жизнь.

В общем, недели три у нас этот гибкий график длился все в таком духе, как я выше обрисовал. И все я никак осознать не мог, что же это все-таки за график, что позволяет ничего не делать и вести себя как захо- чется. У меня на заводе такое не допустят Воскресенье или нервная жизнь, только в конструкторском бюро это может быть. Но в конце третьей недели супруга приходит до- мой и в расстроенных эмоциях мне гласит:

– Отменили у нас гибкий график. Жалко-то как. Придется сейчас снова с восьми утра до 5 вечера на службе быть. Все мы пережи- ваем это на работе.

А я, честно Воскресенье или нервная жизнь говоря, как-то сходу успокоился. Войдет все сейчас в нормальную колею. Все станет ясно и понятно.

Вот, что означает – не подумав всякие там гибкие графики на про- изводстве вводить, в особенности в наших, русских критериях. Мыслить нужно, господа законодатели, господа руководители, а то ведь черт-те


что у нас Воскресенье или нервная жизнь с этим гибким графиком выходит. По последней мере, не тот оказался итог, на который рассчитывали. У нас ведь не Америка, не Япония, и даже не Германия.

19.06.03.

Носок

– Папа, – произнес мне отпрыск. – Ты знаешь, я на данный момент очень занят, физику учу, некогда мне, постирай, пожалуйста, мои носки. Совершенно ходить Воскресенье или нервная жизнь не в чем.

Постирать, так постирать. Тем паче что сынишка действитель- но физику учит, закон Ома.

Налил я в тазик воды, сыпанул туда стирального порошка и гряз- ные сынишкины носки бросил. Удивительно только, что количество но- сков было нечётным, 5 штук. Зная возможности отпрыска разбрасы- вать свои вещи, пошёл Воскресенье или нервная жизнь я по квартире находить этот 6-ой носок. И там поглядел, и этам, нигде носка нет. Тогда я обратился к отпрыску.

– Серёжа, – говорю, – ты куда 6-ой носок подевал? Нигде най- ти не могу. Помоги!

Отпрыск пошевелил мозгами мало и ответил:

– Ты, папа, в грязном белье смотрел?

– Смотрел, – отвечаю, – нету.

– А Воскресенье или нервная жизнь в стиральной машине?

– И в стиральной машине смотрел, тоже нету.

– А в платяном шкафу?

– И там он мне не попадался.

Отпрыск маленько задумался и опять спросил:

– А на кухонном столе нет?

– Смотрел, и там его нет!

– А в книжном шкафу?

– Нет, нету!

– А в духовке газовой плиты? Помнится, на деньках я Воскресенье или нервная жизнь там что-то сушил!

– И в духовке смотрел, нигде носка нету!

– Ну, если он в школьном ранце не лежит, тогда я уж совершенно не знаю, – окончил свои вопросы сынишка.


Поглядели мы в школьном ранце, но там были только учеб- ники и тетради.

Тогда я опять пошёл по квартире находить этот Воскресенье или нервная жизнь 6-ой носок. Уве- рен был я, что где-нибудь он валяется. И точно. За телеком на- шёл, причём совсем случаем.

– Отпрыск, – говорю, – ну, почему у тебя носок за телеком ока- зался? Неуж-то нельзя было сходу всё в грязное бельё положить?

– Не знаю, – ответил Сергей, – лично я за телек Воскресенье или нервная жизнь носка не клал. Наверняка, его туда мышка утащила.

– Знаю я эту мышку, – проворчал я. – Двуногая она и двурукая, и Серёжей зовут.

Стирал я сынишкины носки, а сам всё задумывался: ну, что же это все-таки за без- алаберная мышка. Никакого порядка у ней нету, никак её к Воскресенье или нервная жизнь этому я приучить не могу. Но сейчас знаю: если что – за телеком находить необходимо. Там любимое мышкино место!

21.08.02.

Воскресенье либо нервная жизнь

Скажу прямо я, дорогие читатели, что выходные – суббота и вос- кресенье – вещь даже очень восхитительная. Но Света, если го- ворить откровенно, воскресенье не обожала. Субботу обожала, а вот воскресенье Воскресенье или нервная жизнь нет. Нервная жизнь у нее в воскресенье всегда начи- налась. В субботу нет, а в воскресенье начиналась. Нужно признать, Света боролась, чтобы этого не было, при этом не снаружи, а в себе, так как, в общем-то, понимала, что она не совершенно права, но ничего у нее Воскресенье или нервная жизнь не выходило. А вот почему, на данный момент я попробую объ- яснить!

В субботу, как я уже произнес, Света ощущала себя дома ком- фортно, ведь суббота – это таковой денек, когда обычно все обычные семьи наводят в квартирах порядок, отдыхают и ничем, в общем-то, другим не занимаются. Ну, а какая Воскресенье или нервная жизнь дама не любит убираться в доме, чтоб были и порядок, и комфорт? А относительно отдыха, так это совершенно отлично. Это все тоже знают. Так что Светина семья в субботу убиралась, отдыхала, гуляла, читала книги и смотрела те- левизор. А вот в воскресенье начинался тихий кошмар!


Утром, часов так Воскресенье или нервная жизнь с девяти-десяти, мужчины Светины (супруг ее Ана- толий и сынишка Костя) впадали в детство. Ну, Косте это прости- тельно, так считала Света, а вот Анатолию – не очень. Но мужчины, как понятно, как малые малыши. А почему начинали они ползать по полу, катать машинки, паровозики, бегать и скакать по квартире, изображая лихих Воскресенье или нервная жизнь всадников времен Российскей войны 1812 года. Я не желаю гласить, что это ползанье и скакание вредоносно отражались на одежке (протертые коленки), а только замечу, что от этого всего по квартире начинала летать пыль, с которой борись, не борись, а она всегда будет! И это Свете не нравилось, что Воскресенье или нервная жизнь вызывало снутри ее нервное возбуждение. Света понимала – она была неглупой жен- щиной – что в целом не права, мужчинам тоже время от времени в детство нужно впадать, так они устроены, и потому молчала, но нервничала.

А после скаканий и ползаний, начиналась протирка. А мужчины они такие: старайся, не старайся, а протирают Воскресенье или нервная жизнь все они существенно ужаснее, чем дамы. Потому Свете все приходилось доделывать за собственных парней. Это ей не нравилось, и нервничала она тут даже очень очень.

А после машинок-паровозиков, скаканий-ползаний у Светы во- обще жизнь тяжелая начиналась. Мужчины ее начинали пилить, свер- лить, строгать, забивать гвозди и делать Воскресенье или нервная жизнь остальные мужские дела, без которых нормально существовать они, мужчины, не могут. Что впро- чем, естественно, так мир наш устроен. Ну, а какой порядок и комфорт в доме, когда пилят, сверлят, забивают гвозди и т.д.?

То, что все гремит и грохочет, это Света еще вытерпела, но вот Воскресенье или нервная жизнь то, что всюду начинали валяться стружки, опилки, железяки и гвозди, ко- торые из кухни, где обычно пилили и строгали Светины мужчины, равномерно переходили на пол всей квартиры, Света тихо пе- реварить не могла. Она как дама стояла на охране комфорта и покоя в доме, а мужчины ее переворачивали весь этот комфорт и Воскресенье или нервная жизнь покой с ног на голову. Что, вобщем, для мужчин полностью естественное и, можно сказать, любимое занятие.

Света понимала – я уже гласил, она была неглупой – что если она начнет «пилить» собственных парней, то будет еще ужаснее. Мужчины из принципа начнут греметь и разносить стружки по квартире еще Воскресенье или нервная жизнь ин- тенсивней. Потому она молчала, но нервничала и ничего не могла


с собой сделать, только вздыхая грустно-прегрустно, когда уж совершенно ей было нехорошо.

После сверления, пиления и забивания гвоздиков, мужчины Свети- ны все, естественно, прибирали, но желают того мужчины либо нет, так мир устроен, вобщем, это я уже гласил, прибирают они Воскресенье или нервная жизнь, поло- жа руку на сердечко, ужаснее, чем дамы. Так что домывать все Свете приходилось самой! И при всем этом по всей квартире. Свете это, снова же не нравилось, и мужчинам ее тут доставалось. Но что подела- ешь, мужчины есть мужчины! А это все нервишки, нервишки, нервишки, которые Воскресенье или нервная жизнь в женском, хрупком теле имеют толщину совершенно не канатную!

Потому Света тут время от времени и выговаривала своим мужикам, что она про их задумывается, но мужчины ее гласили тут только что-то вроде «хи-хи-хи», целовали свою маму и супругу, которую очень люби- ли и любили, и все Воскресенье или нервная жизнь оставалось по-старому.

Позже наступал обед, и тут у Светы начинался отдых до четы- рех-пяти часов вечера, так как все ее мужчины после обеда шли спать. Подремать в воскресенье – дело святое. Света отдыхала и на- слаждалась покоем и тишью. Она смотрела на кухне телек, время от времени для полноты Воскресенье или нервная жизнь эмоций при всем этом подкрашивая губы и глазки. Она знала, что подкрашенная очень нравится своим мужчинам, и это была правда.

Но после сна для нее, вообщем, начинался ужас. Мужчины шли умываться в ванную. Поначалу Костя, позже Анатолий. А дело здесь заключалось в том, что вода, как ни удивительно, имеет свойство раз Воскресенье или нервная жизнь- брызгиваться. И пусть в ванной у их была шторочка, которая, по идее, должна была защищать эту ванную от попадания воды на пол, но мужчины есть мужчины, и вода почему-либо находила методы пре- победить эту шторочку. У Светы такового не бывало. У нее в ванне после ее мытья было Воскресенье или нервная жизнь сухо. А после мужчин был потоп. Света нерв- ничала, так как вода могла проникнуть через стенки и затопить соседей, и это была, в общем-то, правда. А соседей затапливать – дело грозное, если не катастрофическое.

Мужчины, Костя и Анатолий, со Светой соглашались, что затапли- вать соседей лучше не стоит, что Воскресенье или нервная жизнь это плохо, когда вода на полу, но на этом все кончалось и через неделю повторялось снова. Костя и Анатолий протирали пол в ванной и под ванной тряпкой, но делали


это отменно только с мужской точки зрения, потому Света после их снова все протирала сама. В особенности под Воскресенье или нервная жизнь самой ванной. И сколь- ко здесь Света не билась, ничего не помогало. Биться, в конце концов, она не стала, но волноваться – нет.

И еще здесь был один нюанс. Под ванной стоял тазик, куда вся семья складывала грязное нательное белье: трусы и носки. Итак вот, мужики-то ложить туда все Воскресенье или нервная жизнь складывали, а вот при всем этом тазик назад под ванну почему-либо не задвигали. При этом совсем, со Светиной позиции, неясно почему. Так и стоял этот тазик посре- дине ванной комнаты. А ведь убрать его под ванну, как сами пони- маете, совершенно несложно. Но ни Костя, ни Анатолий этого Воскресенье или нервная жизнь не делали, так как просто с чисто мужской позиции этого не замечали. Бро- сили грязное белье, которое, кстати, стирали они сами, ну, и хорошо. И снова Света с этим боролась-боролась и, в конце концов, видя бес- полезность, биться бросила, но волноваться по этому поводу – нет.

Вот, фактически говоря, и Воскресенье или нервная жизнь все. Думаю, дорогой читатель, сейчас вам ясно, почему для Светы воскресенье было томным деньком, нерв- ным, и почему это воскресенье она не очень обожала. Субботу лю- лупила, а воскресенье нет. Но все течет, все меняется, а почему, мо- жет быть, когда-нибудь это все и переменится. И мужчины Воскресенье или нервная жизнь Светины в чем либо поменяются, и сама Света усвоит, что это все нервничанье выеденного яичка не стоит. Мужчины ведь ее, невзирая на все свои недочеты, были мужчинами реальными, стоящими и работящими, а это очень почти все в жизни означает.

24.06.2004 22:43

Лягушка

Лето, сад. Работаем мы с супругой не покладая рук. Она что-то гра Воскресенье или нервная жизнь- блями разгребает, блезир, так сказать, создаёт, а я пилю доски для забора. Развалился он, зараза, вот и приходиться пилить. А настрое- ние у нас красивое, только вот работать мало поднадоело, лето ведь. На озеро бы куда-нибудь, на природу.

Внезапно ко мне подходит мой сосед по саду Воскресенье или нервная жизнь Анатолий и го- ворит:

– Знаешь, Андрюха, у нас в колодце завелась лягушка. Хочешь


поглядеть?

– Желаю, – отвечаю. – Лягушка – это любопытно. Пошли, посмо- трим. Как она в колодец попала?

– Упала туда, наверняка, от жажды, – ответил Анатолий.

Подошли мы к колодцу, смотрим вниз. Вправду, посиживает понизу на приступочке большая такая лягушка и Воскресенье или нервная жизнь жалобно так квакает. Мол, помогите мне отсюда выкарабкаться.

– Нужно посодействовать лягушке отсюда выкарабкаться, по другому она помрёт, – произнес я.

– Что помрёт, это точно, – увидел Анатолий, – только ах так её отсюда, из колодца вынуть?

Закурили мы по смачной папироске, стоим, думаем, как посодействовать этой злосчастной лягушке. Длительно стояли, курили и задумывались – минут 20. А Воскресенье или нервная жизнь дамы наши вовсю работают. У Анатолия супруга по- лет, моя всё граблями чего-то гребёт.

– Давай, Толь, спустим в колодец ведро и спихнём в него лягуш- ку, – предложил я.

– Давай, – согласился Анатолий и пошёл за ведром.

Опустили мы ведро в колодец, пытаемся спихнуть в него лягуш- ку. А она Воскресенье или нервная жизнь, дурёха, брыкается и лезть в ведро не вожделеет.

– Во, дура-то, – говорю я, – сама для себя посодействовать не желает!

Минут 20 мы промучились, не лезет в ведро лягушка и всё здесь. Ничего не выходит. А дамы наши всё пашут. У Анатолия супруга полет, моя с граблями разделалась, вилы взяла, что Воскресенье или нервная жизнь-то таскать собирается. Навоз, к примеру. Как раз женское занятие.

– Хорошо, – думаю, – на данный момент лягушку достанем, помогу я супруге! Лягушка же никак в ведро не лезет, видать опасается.

– Нужно ещё мужчин позвать, – гласит Анатолий. – Вдруг у их мысль возникнет относительно того, как лягушке посодействовать.

Позвали мы всех соседей Воскресенье или нервная жизнь. 5 нас сейчас мужчин. Стоим, ку- рим, про лягушку, что естественно, рассуждаем. А дамы наши всё работают. У Анатолия супруга полет, моя вилы в сторону отложила, тоже полоть начала.

– Хорошо, – снова думаю, – на данный момент лягушку достанем, и тогда по- могу супруге! А пока лягушку выручать нужно, она, в отличие Воскресенье или нервная жизнь, от супруги подождать не может!


vosmicvetnij-test-lyushera.html
vosmiluchevie-koralli-myagkie-koralli.html
vosmoe-chudo-sveta-e-p-blavatskaya-prakticheskij-okkultizm.html